Протоиерей Николай Соколов, настоятель храма святителя Николая в Толмачах,
обещал рассказать мне о своей уникальной духовной миссии, но встретиться нам
удалось только после его возвращения из Лондона. Там в соборе Святого Павла в
память по жертвам терроризма приходской хор Никольского храма исполнил литургию
Сергея Рахманинова. Но сегодня наш разговор все же о спорте и об Олимпиаде,
которая уже стала историей.
— Отец Николай, если говорить строго, Олимпийские игры — дело сомнительное. В
древнем мире они проводились во славу обитающих на вершине Олимпа языческих
богов. Почему же сегодня большинство религий, в том числе и Православная Церковь,
выступают с их поддержкой?
— После принятия христианства прошло более двух тысяч лет, и языческие обычаи,
которые доминировали на тех Олимпиадах, уже давно ушли в небытие. В настоящее
время это просто спорт во славу человека, который достиг тех возможностей,
которые другими людьми из-за их несовершенства утрачены. Когда говорят об
Олимпийском движении, имеют в виду идеи мира, добра, любви — а это как раз и
проповедует Православная Церковь. Да и то, что соперничество идет не на поле
брани, а на спортивной арене, можно только приветствовать.
— Когда я смотрел трансляции с Олимпиады, то несколько раз видел, как
спортсмены перед стартом осеняли себя крестным знаменем. Не является ли это
чем-то суетным, вульгарным?
— Нет. Люди просто призывают себе в помощь Господа.
— Когда человек начинает строить дом, то просит Бога о помощи, это понятно. А
вот когда он пытается кого-то положить на лопатки...
— Тут никакого кощунства нет. Человек строит как бы дом своей души, и он
призывает имя Божие, чтобы осуществить то, к чему он шел многие годы — к
Олимпийской награде. Конечно, для него, если он человек верующий, молитва очень
важна. И правильно наша Церковь отреагировала на просьбу Олимпийского комитета,
не только проведя ставший уже традиционным молебен в храме Георгия Победоносца
на Поклонной горе, который совершил отец Сергий Суздальцев, но и решив послать
священника в Афины.
— Как получилось, что именно вы стали духовником сборной? Вы раньше были
как-то связаны со спортом?
— Действительно, когда-то я плавал, занимался греблей. Но разрядов не имел — так,
делал это для собственного удовольствия. Глубоких спортивных корней у меня нет,
поэтому послушание, наложенное на меня Святейшим Патриархом, — следовать с
Олимпийской сборной в Афины — было для меня неожиданным. Президент Олимпийского
комитета России Леонид Тягачев обратился к Патриарху с просьбой выделить
священника, а почему выбор пал именно на меня, я не знаю.
— В последние годы Церковь активно действует в тюрьмах, армии, в больницах и
некоторых школах... А теперь и в спорте.
— Почему именно в последние годы? Еще 1980 году, когда Олимпиада проходила в
Москве, я, работая тогда референтом патриарха, участвовал в создании часовни в
Олимпийской деревне. Мы долго выбирали место, собирали для нее утварь, а в то
время это было непросто. Сейчас, спустя 24 года, в Олимпийской деревне в Афинах
был построен специальный молельный дом. Православные с католиками молились в
одной комнате по очереди, а все остальные конфессии имели свои отдельные
помещения. Общим был холл, здесь мы встречались, пили кофе, обменивались
мнениями. У греков было не менее 15 батюшек, целая команда. Это и понятно:
Греция — православная страна, там все делается с одобрения, благословения Церкви.
Кроме того, там были и раввин, и муфтий — всего более 50 священнослужителей.
— Вы имели статус официального члена делегации?
— Нет, не имел. Я был в Афинах как представитель Святейшего Патриарха Алексия.
Именно так меня так представляли Предстоятелю Элладской Церкви Архиепископу
Христодулу. Он подтвердил мои полномочия, и я получил право совершать
богослужения на его канонической территории. Мне довелось вместе с греческими
священниками служить не только в Олимпийской деревне, но и еще в одном афинском
храме. А когда отмечали церковные праздники, мне дали возможность совершить
литургию в сослужении с другими православными священниками. Удивительно — служба
велась на шести языках: греческом, славянском, сербском, английском, французском
и итальянском.
— Как конкретно была определена задача вашего пребывания среди спортсменов?
— Задача была одна — помогать. Богослужения совершались по расписанию, и те, кто
хотел и кто был свободен, могли прийти помолиться или побеседовать со
священником. Ко мне обращались не только члены российской команды, но и многие
бывшие наши соотечественники: белорусы, литовцы, казахи, киргизы. Я постоянно
встречал в Олимпийской деревне людей всех национальностей, всех религиозных
конфессий. И люди, завидев священника, привычно просили благословения, а также
помолиться за них.
— Получается, что вы молились за наших соперников?
— Раз люди просят помолиться, священник должен помочь всем. А Господь видит, кто
из них достоин.
— Вы православный священник, но, наверное, в команде были люди других
вероисповеданий?
— Конечно, были. Я говорил спортсменам: никто никому не навязывает идти именно к
православному священнику. Обращались только те, кто своим сердцем чувствовал
потребность в духовной беседе. Кто же не хотел этого, вообще не приходили. Таких
тоже было много. И еще. В российской сборной насчитывалось, наверное,
спортсменов 20—30, принадлежащих к народам, традиционно исповедующим ислам. И
если в будущем будут просьбы со стороны других религиозных общин, в том числе и
исламских, то, думаю, они будут как-то решаться. Но этот вопрос к Олимпийскому
комитету.
— То есть у вас нет сомнений, что такая духовная помощь нужна спортсменам?
— Конечно, нужна. Многие олимпийцы, те, кто получил награду, просили за них
помолиться в знак благодарности. Другие же просто благодарили за молитву, за
духовную поддержку. И за слова утешения. Ведь поражение — это личная трагедия
спортсмена. У человека рушится все то, к чему он шел всю жизнь. Плюс проблемы с
допингом, они тоже добавили переживаний. Поэтому нужно было и поддержать людей,
и ободрить. Я говорил простые слова, которые могут помочь, если человек готов
принять их, если он нуждается в них. Но не мое слово помогало, а помогала
совместная молитва, Господь помогал.
— Как вам кажется, духовный мир спортсмена чем-то отличается от духовного
мира вашего обычного прихожанина?
— Он такой же, как и у всех, ничем не отличается. Среди моих прихожан в Москве
были спортсмены: Катя Гордеева, Сережа Гриньков, знаменитый тренер Жук. Много
деятелей спорта и сейчас ходят в наш храм. Думаю, после Олимпиады их станет
больше. А в духовной жизни люди одинаковые. Спортсменов отличает лишь то, что
они очень целеустремленные всю жизнь занимаются тяжелым, очень тяжелым трудом.
Протоиерей Николай Соколов — настоятель храма Святителя Николая
в Толмачах, домового храма Третьяковской галереи, в котором хранится великая
православная святыня — Владимирская икона Божией Матери. Батюшка происходит из
известной священнической семьи, он старший сын известного в прошлом протоиерея
Владимира Соколова и внук знаменитого духовного писателя Николая Пестова. Два
младших брата отца Николая также посвятили себя служению Церкви — это уже
почившие епископ Новосибирский Сергий и протоиерей Феодор. Кандидат богословия
протоиерей Николай Соколов — декан миссионерского факультета Свято-Тихоновского
богословского института. До того как стать священником, он окончил Московскую
консерваторию.
Беседовал Евгений Стрельчик
Статья опубликована в журнале
Церковный Вестник
№ 18 (295) сентябрь 2004 года |
